Интервью вчерашней студентки. Опыт рефлексии

09 | 07 | 2012    

Вергунова Наталья: Первый вопрос традиционный – расскажите, пожалуйста, о себе, только вкратце.

Наталья Вергунова: Мне 22 года, не замужем. После школы поступила в Художественный лицей, который окончила в 2007 году. Затем проучилась 4 курса в Харьковской государственной академии дизайна и искусств на факультете «Дизайн» по специализации «Промышленный дизайн», получив по окончанию обучения степень «Бакалавра». Сейчас продолжаю обучение в магистратуре.

В.Н.: Как пришли в дизайн?

Н.В.: Конечно же, первым и главным учителем был и остается мой отец Сергей Витальевич Вергунов – промышленный дизайнер с тридцатилетним опытом работы, как в практической, так и педагогической областях дизайна. Именно от отца я впервые, будучи маленькой девочкой, услышала это «красивое» слово – Дизайн! Вдумайтесь, как оно звучит, просто песня! (Улыбается.) Помню, когда в школе меня спрашивали, кем я хочу стать, когда вырасту, я отвечала – дизайнером, и после этого наблюдала за удивленными выражениями лиц преподавателей и одноклассников, слово «дизайн» производило на них неизгладимое впечатление, это было какая-то сказочная, непонятная профессия, никто толком не понимал, что из себя представляет дизайн и для чего он вообще нужен?

В.Н.: И, тем не менее, склонность к дизайну? Несмотря на непонимание окружающих?

Н.В.: Да именно так. Не буду лукавить, большую роль в принятии моего решения о том, чтобы стать дизайнером, сыграл мой отец, но это был не ультиматум, а лишь один из вариантов моей дальнейшей жизни, если бы я захотела заниматься чем-то другим, родители бы меня поддержали. На то время у меня не возникало других идей, а может, я об этом и не особо задумывалась, ведь мне было 16, а в таком возрасте редко появляется осознанное и стойкое желание освоить ту или иную профессию. (Улыбается.) Но в одном я была уверена, мне нравилось то, чем занимался мой отец: эти причудливые «очки с прицелом» для конкурса «OPUS DESIGN AWARD» или серия умывальников «От А до Я»; кстати один из них был посвящен мне, тот что начинался на букву «Л» – «Умывальник лапочки-дочки», и мне захотелось попробовать свои силы в этой неординарной деятельности.

В.Н.: Не возникало ли сомнений о правильности выбора дизайна, как профессии, и что сегодня для Вас означает дизайн?

Н.В.: Наверное, каждый из нас при поступлении в тот или иной ВУЗ задается вопросом: «А правильный ли выбор я сделал?», «Мое ли это?». Такие вопросы возникали и у меня, особенно на первом курсе обучения, когда профилирующей дисциплиной были «Основы формообразования», где мы изучали базовые принципы формообразования без привязки к определенному объекту проектирования. Мой первый академический руководитель – Игорь Владимирович Остапенко, доцент кафедры «Дизайн» ХГАДИ, постоянно повторял, что нам еще рано проектировать, что мы должные освоить базовые знания и упражнения, а мы, слушая и старательно делая умные выражения лиц, размышляли о следующем: «Как можно научиться проектировать, если мы ничего не проектируем?» (Улыбается.) Это в дальнейшем пришло понимание, что без предварительного курса обучения основам дизайна, то есть пропедевтики – никуда, и процесс наладился.
С каждым годом обучения дизайну в Академии, он стал больше, чем просто курсовой проект, который нужно выполнить к определенному числу. Дизайн становится частью твоей жизни, ты постоянно находишься под его влиянием. Лично меня в дизайне привлекает процесс мышления, поиска новой формы объекта, создание его 3D-модели. Ты задаешься целью, ищешь, придумываешь, создаешь и корректируешь, следовательно, ты изобретаешь. Cogito, ergo sum! Поэтому сегодня дизайн для меня – стиль жизни.

В.Н.: А каково Ваше отношение к сложившейся системе обучения с позиций вчерашней студентки?

Н.В.: Я посвятила обучению 5 лет своей жизни и не могу сказать, что за эти годы ничему не научилась. Конечно, система эффективна и способствует профессиональному росту студента в выбранной им специализации. Вопрос в другом: «Насколько эта система эффективна?». Оглядываясь назад, я понимаю, что система обучения нуждается в корректировках, ведь мир не стоит на месте, появляются новые материалы и технологии, которые открывают новые возможности в целом, и в дизайне в частности, а нам необходимо подстраиваться под эти тенденции для обеспечения достаточной профессиональной подготовки сегодняшнего студента – завтрашнего специалиста в тех или иных областях дизайна.

В.Н.: О каких корректировках идет речь?

Н.В.: Об этом можно говорить достаточно долго, поэтому я остановлюсь на основных моментах. В первую очередь, это дисциплинарная база, ее структура, формат подачи и временное распределение. Поскольку ВУЗ любой направленности, априори, предполагает специализированное образование, это должно проявляться в течение всего обучения. Если учебным планом ХГАДИ для студента любого факультета предусмотрено изучение блока социально-гуманитарных дисциплин, то эти дисциплины необходимо рассматривать только в контексте выбранной специализации. Такая особенность присуща европейским школам дизайна, где отсутствует отдельное изучение каждой из этих дисциплин без привязки к профессиональной деятельности.

В.Н.: Извините, перебью. Вы упоминаете европейские школы дизайна, можете привести пример?

Н.В.: Извольте, из литературы я знаю многие школы дизайна, но лично я посетила Академию Ривтельда в Амстердаме (Нидерланды). Если наша система образования отводит на изучение каждой из таких социально-гумманитарных дисциплин семестр или более, и структурирует их в определенной последовательности, то лекции в Академии Геррита Ритвельда за семестр обучения касаются сразу нескольких дисциплин. Более того, в расписании студентов факультета «Дизайн», неважно в Академии Ритвельда или другой Европейской школе, Вы вряд ли найдете такую дисциплину, как, например, «История Нидерландов». Очевидно, что эта дисциплина соответствует школьной программе, и нет необходимости в ее повторном рассмотрении так, как это происходит у нас, когда на первом курсе любого факультета читается курс «История Украины» с тем, что в школе на нее, как правило, отводится 6 лет изучения. Для более полного понимания приведу некоторые арифметические вычисления: например, на 3 курсе обучения на специализации «Промышленный дизайн», то есть за весь учебный год, общее количество аудиторных часов, занимаемых блоком гуманитарных и социально-экономических дисциплин, составляет 438 часа, в то время как проектирование представлено 280 часами. Разделим полученные числа на количество недель в году и получим следующее: в неделю на изучение цикла гуманитарных и социально-экономических дисциплин отводится 12,5 часов, а на проектирование, как основную профессиональную дисциплину только 8 часов. Здесь возникает закономерный вопрос: «Что более важно для профессиональной подготовки будущего специалиста?». Ответ, по-моему, вполне очевиден.

В.Н.: Есть ли необходимость введения новых дисциплин? И какие из них Вы бы хотели изучать?

Н.В.: По поводу введения новых дисциплин можно обратиться к опыту европейских коллег, все той же Академии Ритвельда, где образовательная система учитывает современные тенденции развития рынка труда, продиктованные в мире. Адекватно реагируя на происходящие процессы учебный план, предусматривает организацию новых факультетов, выпускники которых смогут удовлетворить общество в специалистах новых профессий. Например, наличие факультета цифрового искусства, предполагающего работу студентов с фотографией и цифровыми средствами изобразительного творчества или факультета аудиовизуальных средств, где студенты изучают анимацию, создание видеороликов и короткометражных фильмов, позволяют подготавливать специалистов в этих, востребованных сегодня областях дизайнерского творчества.
Что же касается расширенного спектра профессионально-ориентированных дисциплин, то я бы с удовольствием изучала предметы, связанные с компьютерным инструментарием промышленного дизайнера. Компьютеры настолько прочно вошли в нашу жизнь, что профессиональная деятельность без них просто невозможна и чем быстрее мы изучим их возможности, тем лучше мы сможем адаптироваться к цивилизации дизайна.
Например, на сегодняшний день, ощущается необходимость во введении такой дисциплины, как «Трехмерное рисование» /3D Drawing/. Суть этой дисциплины состоит в изучении принципов трехмерного моделирования в процессе разработки и построения объекта дизайна, что является необходимостью для профессии промышленного дизайнера.
Дело в том, что в нашей стране, в том числе и в академии не уделяется должного внимания изучению компьютерных инструментов дизайна. Отсутствует полноценная и целенаправленная программа обучения средствам трехмерного моделирования; кратковременных курсов в рамках САПР-дисциплин, имеющихся в нашем учебном плане и направленных на изучение программ SolidWorks и AutoCAD по времени изучения явно не достаточно.

В.Н.: Чем обусловлена важность дисциплины «Трехмерное рисование» для промышленного дизайнера?

Н.В.: Видите ли, во многих развитых странах промышленный дизайн является наиболее прибыльным направлением среди прочих дизайнерских услуг. Наверное, поэтому правительства таких стран, как Германия, Япония, Франция, которых можно считать лидерами промышленного дизайна, проводят целенаправленную государственную политику по внедрению дизайна на предприятиях для обновления и совершенствования продукции. При этом оптимальное обеспечение предприятий промышленным дизайном осуществляется посредством использования компьютерных технологий. В свою очередь компьютерные технологии предполагают от промышленного дизайнера знание и умение владения принципами трехмерного моделирования объектов дизайна. Наличие дисциплины «Трехмерное рисование», как составляющей учебного процесса является важным и своевременным для будущего промышленного дизайнера.
В.Н.: А есть ли необходимость изменения уже устоявшихся, традиционных дисциплин?
Н.В.: Что касается изменений, то некоторые поправки в дисциплинарную карту внести все же следует. Например, дисциплины «Рисунок» и «Живопись», которые сопровождают абсолютно все дизайнерские факультеты академии на протяжении пяти лет. Если первые четыре года студент учится для получения степени Бакалавра и эти дисциплины чрезвычайно важны для его целостного развития, то на пятом курсе все меняется. Студент учится либо на степень «Магистра», а это чисто научная деятельность, либо на степень «Специалиста», название которой говорит само за себя. «Специалист» в области промышленного дизайна должен заниматься – промышленным дизайном!, в области графического дизайна – графическим дизайном и так далее. Тем более что задания пятого курса по рисунку и живописи практически не отличаются от таковых четвертого. Так же необходимо пересмотреть смысловую составляющую и других дисциплин, в приложении к профессиональной деятельности.

В.Н.: Вам доводилось побывать еще в каких-то школах дизайна и что Вас больше всего в них поразило?

Н.В.: Да, помимо Академии Ритвельда, мне довелось побывать в Америке в Иллинойском институте искусства. Простые, без всяких излишеств интерьеры в бело-серой гамме, но очень просторные, хорошо оборудованные аудитории с большим количеством компьютеров, на порядки превышающих компьютеры в нашей Академии: причем одни аудитории с IBMовскими, другие с MACинтошевскими машинами. Там же стояли широкоформатные принтер и плоттер, огромный планшетный сканер; висело несколько ЖК-панелей, дюймов этак 50-60 по диагонали, профессиональная проекционная техника. Соседняя аудитория была полностью оборудована под видеосъемку со специальными визуальными эффектами. Отдельная комната для записи звука, шикарный копировальный центр и многое другое. Особое впечатление произвела комната отдыха для студентов, в которой можно отдохнуть и перекусить: она оборудована микроволновыми печами, электрическими чайниками, автоматами по продаже еды и напитков, кофемашиной и прочей бытовой техникой. В общем, мечта любого нашего студента. К сожалению, наша Академия не может похвастаться такой развитой материально-технической базой, что значительно осложняет процесс обучения студентов.

В.Н.: Можете конкретизировать?

Н.В.: Пожалуйста. Каждый студент специализации «Промышленный дизайн» при работе над курсовым проектом, в рамках дисциплины «Проектирование», выполняет также макет своего объекта, в том или ином масштабе, с или без цвето-фактурной имитации, это зависит от курса и задач проекта. Если в первые годы обучения студент, работая с бумагой и изучая ее особенности, действительно получает знания и навыки, предусмотренные дисциплиной, то в дальнейшем студент оказывается в затруднительном положении из-за невозможности выполнить это задание самостоятельно. Это происходит, потому что по мере обучения объекты проектирования становятся сложнее по конфигурации, да и требования к макету ужесточаются. Согласитесь, одно дело склеить кубик из бумаги на первом курсе и совсем другое – представить макет транспортного средства в масштабе с цвето-фактурной имитацией на дипломный проект!!! Но дело даже не в этом. Такие трудоемкие макеты невозможно изготовить без соответствующих мастерских с соответствующим техническим оборудованием. Это и есть материально-техническая база, которая практически отсутствует в нашей Академии. Таким образом, студенту приходится заказывать макет где-нибудь еще, и здесь возможны два развития событий: первое – это когда ему изготавливают макет должного качества и вовремя, а второе – это когда не успевают вовремя или качество макета не соответствует оговоренным требованиям. И в первом, и во втором случае студент не получает ничего профессионально полезного, зато он получает головную боль и серьезные материальные затраты.

В.Н.: По-вашему, какой же выход из сложившейся ситуации?

Н.В.: Я вижу единственный выход, который состоит в том, чтобы кардинально поменять методику подачи проектных материалов, сформировавшуюся еще в СССР, когда при отсутствии компьютерного обеспечения все рисовалось вручную, а изготовление макета позволяло более наглядно представить объект. Появление компьютерных технологий открыло новые возможности, в частности создание анимационного ролика объекта, где он представлен в разных проекциях и в движении, фрагментарно и со взрыв-схемой, то есть всем необходимым для полного представления, что в большинстве случаев служит альтернативой макету: качество построений в 3D-модели на порядки выше любого макета.

В.Н.: Так выполнение макетов нужно ликвидировать?

Н.В.: Нет, ни в коем случае. Макеты являются важной составляющей проекта и их необходимость очевидна. Требуется только совершенствовать материально-техническую базу и одним из возможных путей совершенствования является приобретение 3D-принтера Cubify, который позволяет печатать объекты из пластика ABS разных цветов с максимальными габаритами 140х140х140 мм; стоимость этого принтера составляет 1300 у.е., что вполне осязаемо в рамках академического бюджета. А если, как обычно «Коштів не має!», то нужно собрать весь станочный парк, который остался еще со времен СССР, сдать его на металлолом и на вырученные средства приобрести хотя бы пару 3D-принтеров.
Идеальный вариант – приобретение по 3D-принтеру на курс для изготовления наиболее интересных проектов, и этого будет вполне достаточно для обучения студентов.

В.Н.: Я так понимаю, что у Вас есть и определенное мнение по поводу графической части проекта?

Н.В.: Да, есть кое-какие соображения. Процесс 3D-моделирования позволяет несколько иначе подойти к процессу проектирования, особенно это касается небольших объектов: мобильного телефона или MP3-плеера, у которых доля точности измеряется микронами и где очень важна тщательная детализация в сочетании с нюансировкой и поиском красивого формообразования. В данном случае ручная работа нецелесообразна, так как тянет за собой больше времени, но во много раз уступает точности и аккуратности построения, выполненного посредством 3D-моделирования. При нынешнем уровне миниатюризации проектировать «по старинке вручную» просто невозможно. Формат проектной графики таких объектов должен соответствовать их реальным размерам, в частности для изображения MP3-плеера в масштабе 1:1 достаточно А4, максимум А3 формата.
В целом, необходимо пересмотреть форматы проектной графики, ведь раньше, при рисовании вручную, использовали стандартные планшеты 60х80 см или 80х80 см, соответственно и компоновать приходилось в форматы, составляемые этими планшетами. В то время, как сегодня проектная графика печатается на принтерах и плоттерах и поэтому форматы проектной графики целесообразно привязывать к их функциональным возможностям (А3 – А0 принтер, ширина каретки плоттера).

В.Н.: Ну, хорошо. Вы широко осветили свои соображения по поводу корректировки системы обучения. Теперь поговорим о Ваших профессиональных достижениях.

Н.В.: Я стремлюсь постоянно совершенствоваться в выбранной мною профессиональной деятельности, и эти стремления способствуют моему участию в выставках, конкурсах, фестивалях и дизайн-акциях. Как в украинских, так и в зарубежных: Всеукраинская дизайн-акция «Репликанты. Новый век» (Украина); Всеукраинский конкурс дизайна светильников «Світло» (Украина); «Bright LED designboom» (Корея); Electrolux DesignLAB (Швеция); 22nd biennial of industrial design «BIO.22» (Словения); «OPUS DESIGN AWARD» (Япония); Red Dot Design award (Сингапур); «Philips Livable Cities Award» (Нидерланды) и др. Одна из последних акций, в которых я участвовала – это второй конкурс молодежного проектирования «Полезная мутация» в рамках V летнего фестиваля дизайна и архитектуры «Золотая капитель». В ней я получила гран-при в смотре-конкурсе в номинации «Концепт-предмет». Где-то посчастливилось победить, где-то просто поучаствовать, но независимо от результатов это имеет большое значение для меня. Дизайнеру, как и спортсмену, необходимо постоянно тренироваться и участвовать в выставках и конкурсах, тем самым, поддерживая свою «проектную форму» на должном уровне. Это позволяет следить за событиями мирового дизайна, за появлением новых технологий и материалов, за модными тенденциями в формообразовании и т.п. Немаловажна и возможность оценивания своего уровня в контексте проектов других дизайнеров, как в нашей стране, так и за рубежом, а также понять, насколько удачны и интересны твои работы. К слову сказать, лично для себя я сделала вывод, что большинство результатов этих событий имеют очень субъективный характер и не всегда мне понятны.

В.Н.: То есть, Вы не всегда согласны с мнением жюри или оргкомитета по поводу результатов конкурсов?

Н.В.: Далеко не всегда, и я имею на это полное право, как и любой другой участник, в этом нет ничего предосудительного. Я понимаю, что это очень сложно, когда комиссия из десяти человек рассматривает от нескольких сотен до нескольких тысяч работ, при этом у каждого члена жюри свое собственное субъективное мнение и все это необходимо согласовать за определенный промежуток времени и выдать список из 20-30 работ шорт-листа, а затем и трех победителей. Вас, как автора работы и участника, может не устроить результат, но необходимо понимать, что решение той или иной комиссии – не последняя инстанция. У меня складывались ситуации, когда я отправляла один и тот же проект на разные конкурсы, проводимые в разных странах разными людьми, так вот в одном моя работа не проходила даже в шорт-лист, а в другом – я занимала призовые места, как, например, с моим проектом «Модульная мультимедийная радиоэлектронная аппаратура». Здесь, как говорится, «пути Господни неисповедимы». Но участие во всякого рода дизайнерских мероприятиях просто необходимо, как во время обучения, так и после его окончания.

В.Н.: Ну, что же, мы начинали с традиционного вопроса. Позвольте в конце нашей беседы задать такой же. Каковы Ваши творческие планы?

Н.В.: Как говорил незабвенный «гусар-одиночка с мотором» Виктор Михайлович Полесов: «Всегда!». Есть множество направлений в промышленном дизайне, в которых хочется попробовать свои силы. Не исключаю также возможности работы в смежных с промышленным дизайном областях, в частности в разработке персонажей для компьютерных игр – сферы развлечений, которая с каждым годом совершенствуется, и все больше поражает воображение. Хотелось бы поучиться за границей для совершенствования профессионализма Также есть мысли о поступлении в аспирантуру и написании диссертационного исследования. Хочется многое успеть, потому что ars longa, vita brevis!

Интересный эпизод из жизни голландского архитектора и урбаниста Марта Штама >> Следующая запись >>